Информационное агентство "Славянский мир"

E-mail: slavmir@slavmir.msk.ru   http://www.relis.ru/slavmir
телефон/факс: (095) 232 95 97, 443 55 85

Информационный бюллетень ╧ 38
Декабрь 1997 года

При распространении и воспроизведении материалов, обязательна ссылка на
информационное агентство "Славянский мир".
Свидетельство о регистрации ╧ 03127 от 07.08.95 г.


В НОМЕРЕ


Национальная безопасность

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ЧЕЧНЕ. УРОКИ И ВЫВОДЫ (ЧАСТЬ 2-я)


Казахстан

ИЗ ЗАЯВЛЕНИЯ РУССКОЙ ОБЩИНЫ КАЗАХСТАНА


Белоруссия

БАНКЕТНЫЕ ПРАВОЗАЩИТНИКИ - ВЗЛОМЩИКИ СУВЕРЕНИТЕТА


Русские государственники

ПЕТР БЕРНГАРДОВИЧ СТРУВЕ


СМИ

СООБЩЕНИЕ ИНФОРМАГЕНТСТВА "СЛАВЯНСКИЙ МИР"


Национальная безопасность

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ЧЕЧНЕ. УРОКИ И ВЫВОДЫ

В Москве в Парламентском центре прошла конференция на тему: "Боевые действия в Чечне. Уроки и выводы". Конференция была организована Всероссийской общественной организацией "Союз единения интеграл" и Клубом независимой российской военной мысли.


(Из выступлений участников конференции. Часть 2-я)

Выборненко Игорь Петрович, полковник

У меня будет выступление на тему "Американские средства массовой информации: опыт использования в войне против Ирака".
Я понимаю, что исторические экскурсы уже надоели, страна живет сейчас "с идеологических колес", вчерашнее мы забываем. Но тем не менее, нам в чеченской кампании средства массовой информации досадили настолько, что есть необходимость остановиться на этом вопросе.
События последних лет убедительно свидетельствуют о том, что характер отношений между средствами массовой информации и военными ведомствами в различных странах примерно одинаков. Особенно, когда идет речь о боевых действиях.
В США проблема этих взаимоотношений впервые обозначилась во время вьетнамской войны. По убеждению журналистов, военные во Вьетнаме специально ограничивали их доступ к информации с целью ослабить влияние на формирование общественного мнения, исключить возможные несовпадения между оценками прессы и официальными сводками из районов боевых действий. В свою очередь, военные считали, что средства массовой информации привнесли в каждый американский дом ужасные картины крови и страданий, чем способствовали росту пацифистских настроений и в конечном итоге к поражению в войне. Аналогичная картина наблюдалась во время интервенции в Гренаде. Там журналисты не были даже допущены в район боевых действий. Но именно после Гренады было принято решение создавать в подобных случаях специальные информационные бригады, получающие централизованно всю информацию, которой сочтет нужным поделиться с ними военное командование.
Такой подход был реализован во время вторжения в Панаму в декабре 1989 года. Опыт получился, прямо скажем, неудачным. Сказалось непродуманное планирование, слабое техническое и транспортное обеспечение, невысокая мобильность информационных бригад.
В ходе подготовки и ведения боевых действий в Персидском заливе американцам пришлось снова решать эти проблемы. Сразу отметим, что формирование многонациональных сил для вторжения в Ирак уже сопровождалось широкой пропагандистской кампанией. Всячески восхвалялась американская военная техника и выучка солдат экспедиционного корпуса. Рисовались возможные жуткие для Ирака последствия войны, раздавались прямые угрозы в адрес Саддама Хусейна, сопровождавшиеся публичными рассуждениями о его наказании. Демократическая пресса везде одинакова, она занимается стукачеством и определением мер наказаний для своих противников.
В ходе подготовки непосредственно к боевым действиям союзное командование широко использовало дезинформацию. Через средства массовой информации распространялись ложные сведения о перемещениях войск, о якобы больших трудностях в создании группировки на заморском ТВД, о необходимости продления срока подготовки к началу боевых операций. Кульминационным стало заявление о неготовности многонациональных сил к проведению операции, сделанное министром обороны США за несколько дней до начала войны.
Жесткая цензура была наложена на всю информацию, исходящую из районов расположения войск. Для общения с журналистами назначались только специально проинструктированные военнослужащие. В расположения войск допускались исключительно доверенные лица, давшие подписку о неразглашении. За обход цензуры полагался крупный денежный штраф или тюремное заключение.
На этапе развертывания группировки многонациональных сил для представителей СМИ были организованы ежедневные пресс-конференции на военной базе Дахран в Саудовской Аравии на значительном удалении от района боевых действий.
Централизованная информация дополнялась также ежедневными брифингами, проводившимися в Пентагоне. С начала наземной операции эти брифинги были отменены вплоть до особого распоряжения министра обороны.
Конечно, военное командование действовало с оглядкой на закон "О свободе печати", принятый в США. Однако препятствия журналистам чинились постоянно. Так, бригаде аккредитованных журналистов предоставлялись в основном только телевизионные каналы. Пользование проводной и радиосвязью было ограничено. Бдительность цензоров доходила до того, что журналистам в репортажах предлагалось заменять даже отдельные фразы. Например: "отчаянные летчики" на "великолепные летчики", "истребители-бомбардировщики" на "истребители" и так далее.
Некоторые репортажи из-за задержек, связанных с цензурой и предоставлением, и непредоставлением каналов связи, опаздывали настолько, что теряли всякий смысл. Наблюдались случаи, когда офицеры, приставленные к журналистам, в ответ на постановку последними неудобных вопросов, обвиняли их в антивоенных настроениях, не допускали на пресс-конференции, препятствовали выезду в войска.
Проявляя рвение, некоторые американские журналисты тайком проникали в боевые порядки войск, что не всегда заканчивалось для них благополучно. Так, корреспондент компании "Си-Би-Эс" Боб Симанс был схвачен иракцами, избит, допрошен и помещен в тюрьму. Для его освобождения потребовалось вмешательство американского командования и нашего Горбачева.
Кстати, при обнаружении военной полицией таких "папарацци" они задерживались и подвергались аресту. Неоднократно военные физически противодействовали нежелательным съемкам и отказывались давать интервью.
В целом военная цензура в зоне конфликта руководствовалась только государственными интересами стран коалиции. Любая информация в США, например, получала разрешение на выход в свет только тогда, когда на вопрос: нужна ли она народу Америки, мог быть дан однозначно положительный ответ.
В этой связи обращает на себя внимание тот факт, что во всех видеосюжетах о войне, показанных общественности, полностью отсутствуют сюжеты с ранеными и убитыми, лагерями для военнопленных, эпизодами боев на суше. Весь видеоряд западных СМИ в районе Персидского залива состоит из картинок "чистой войны", в основном воздушной, показывающей как высокоточное оружие уничтожает иракскую военную технику.
Грязная сторона войны, кровь, боль и страдания не попали на экран американского и европейского обывателя. А ведь Ирак потерял в этой войне до 180 тысяч человек убитыми, пленными и ранеными.
Победоносная интервенция и характер ее освещения в СМИ в целом позволили председателю Комитета начальников штабов США Колину Пауэлу заявить, что теперь, наконец, США оставили Вьетнам в прошлом. То есть избавились от пораженческого синдрома. При этом военные остались в убеждении, что в определенных ситуациях СМИ могут представлять опасность, которую необходимо контролировать.
Аналогичного мнения придерживаются и рядовые американцы. Согласно опросу общественного мнения, проведенного в США сразу после окончания войны, 83 процента американского населения считало, что СМИ плохо справились со своими обязанностями. 80 процентов поддержали введение на этот период ограничений на информацию. 60 процентов полагали, что контроль над СМИ в таких ситуациях должен быть усилен.

Заморцев Владимир Васильевич, капитан первого ранга

Чеченские события продемонстрировали антигосударственность почти всех российских СМИ. Главная их задача заключалась в подрыве престижа наших Вооруженных Сил.
Но наши солдаты показали образцы самоотверженности и героизма. Приведу пример. Матрос Молчанов из морской пехоты Северного флота. Как единственного сына у матери, его не взяли с собой. Он дезертировал с Северного флота, добрался до Моздока, до своего полка, участвовал в боевых действиях, совершил ряд героических поступков и погиб. Его представили к званию Героя России. Но какая-то сука, сидящая в Наградном управлении Генерального штаба, не пропустила это представление. Вот вам пример. О нем ведь нигде, ни в одной газете не было информации.
Другой пример. Вы помните, дней пять все СМИ орали о том, что русские изверги расстреляли чеченскую семью в "Жигуленке". А потом замолчали. А как было на самом деле? Идет танковая колонна, из-за поворота появляется белый "Жигуленок", останавливается у головного танка. Выскакивают два моджахеда. Из ручных гранатометов расстреливают головной танк. Второй танк расстреливает их, сбивает "Жигули" в кювет, начинает вытаскивать горящий экипаж. В это время из-за поворота появляется второй "Жигуленок". Танк расстреливает и его. А там мирная семья чеченцев. Так вот, у командира танка, сержанта, насилу пистолет отняли. Он хотел застрелиться в результате такого эмоционального потрясения. А все это было подано как уничтожение мирных чеченцев русскими извергами.

Шурыгин Владислав Владиславович, обозреватель газеты "Завтра"

Первое. Чеченские события заставили нас по-новому посмотреть на понятия идеологической операции и информационной войны. Развитие средств массовой информации, информационных технологий качественно меняет взгляд на место и роль информационной войны, идеологических операций. Сегодня возможно то, что вчера мы даже не могли представить.
То идеологическое обеспечение, которое мы раньше рассматривали как некое дополнение к ведению боевых действий, устарело. Более того, оно является даже преступным. Потому что сегодня речь идет о понятии идеологической борьбы как самостоятельного вида боевых действий и информационных операций, как стратегического элемента современной войны, о чем, кстати, великолепно известно американцам, потому как большинство последних своих войн они выигрывают, в основном, по телевизору и в газетах.
Приведу пример того, что войны бывают удачными или неудачными, но отношение в обществе к этим войнам складывается не только и не столько из того, как воюют войска, а от того, как представлена эта война обществу.
Финская война. Для наших соотечественников это была война выигранная, это была победа, и только через 40 лет мы узнали, какой ценой.
Афганистан. Война не проиграна войсками, но проиграна СМИ. Точно так же, как Алжир для Франции.
Еще пример войны, которая, что называется, топилась самыми же СМИ,- Вьетнамская война, вызвавшая раскол в американском обществе.
В Чечне прежде всего бросалось в глаза отсутствие какой-либо реальной идеологической подготовки к войне. То, что мы подразумеваем под словами "военная пресса", "военное телевидение", за последние 7-8 лет сведено практически к нулю.
Военные окружные газеты сократили свои тиражи до 10-12 тысяч. Подписки на них практически не ведется. И выживали они, выходя пару раз в неделю, в основном за счет дотаций Министерства обороны, а какие это дотации - вы сами представляете.
Военное телевидение скатилось до хохмачей из "Армейского магазина", с полуголыми девицами из "Плейбоя" и анекдотами.
Но чеченцы, и не столько чеченцы, я думаю там участвовали достаточно серьезные спецслужбы и использовались их разработки, провели против России и против ее армии три идеологические операции, во многом определившие отношение общества к этой войне.
Первое. Операция - т.н. "право на объективность". То есть обществу внушили, что оно обязано объективно смотреть на эту войну, с обеих сторон. На войне же есть понятия "свои" и "чужие", поэтому никакой объективности существовать просто не может.
Второе. Спецоперация сама по себе исключает объективность. Часто спецоперации проводятся именно через газеты. Так, во время Великой Отечественной войны немцам внушалась дезинформация именно через газеты. К примеру, писалось, что Красная Армия готовится к обороне, рассказывалось о подготовке к зиме, о том как войска "зарываются в землю", на самом же деле велась подготовка к наступлению. В этом случае вскрытие журналистами истинных фактов, естественно, было бы изменой родине.
Третье. Понятие секретности подразумевает очень аккуратное обращение с информацией, которая поступает в общество.
Например, американцы последние пять войн независимо от того, шли они удачно или нет идеологически выигрывали, потому что у них действуют три жесточайших запрета на время ведения войны:
- с момента, когда Конгресс принимает решение на применение армии и начинается подготовка к операции, вводится запрет на любую информацию со стороны противника. Это действует категорически. Вы не найдете ни в одном средстве массовой информации Америки, да и всего Запада попыток, скажем, показать войну со стороны Ирака;
- запрет на любые видеосъемки и публикации любых материалов, подрывающих боевой дух войск или общества;
- запрет на пребывание в зоне боевых действий неаккредитованных журналистов. Они их не считают журналистами, на них не распространяются никакие права. И в случае задержания они просто переправляются в лагерь для интернированных, где будут находится до конца войны.
Ну а как у нас все происходило? На этапе подготовки к операции пресс-центр возглавляла небезызвестная Елена Агапова. Многие помнят, ее называли генерал в юбке. Этот генерал работал бездарно. Не было проведено вообще никакого зондажа общественного мнения по отношению к событиям, которые идут в Чечне. Не было сформировано никакой журналистской группы, способной более-менее грамотно освещать эти события, хотя, в принципе, такие силы были. Было достаточно большое количество газет, которые с симпатией или пониманием относились к армии, даже такие, как "Комсомольская правда". И даже внутри НТВ были люди, которых потом само же НТВ перестало пускать в Чечню, потому что они начали снимать со стороны русских.
Итак, военные газеты были парализованы. Поэтому открывая военную газету было очень сложно найти в ней реальную оценку событий или сочувствие армии, потому что шел в основном официоз. Естественно, это приводило к тому, что войска были озлоблены на прессу, в том числе и на военную, они просто не видели отражения того, что происходит.
В результате обычные командиры, пытаясь добиться объективности, контактировали с первыми попавшимися журналистами в надежде на правдивое освещение событий. Но происходило чаще всего наоборот.
Со стороны чеченцев отношения с журналистами, наверное, приравнивались к пополнению войск боеприпасами. Если журналист шел на сторону чеченцев, он твердо знал, что у него будет средство передвижения, что он будет многократно прикрыт. Он знал, что в любую точку, в которую он захочет попасть, он попадет.
Не последнее значение имели и гонорары, можно было запросить любую сумму. И ко мне поступали в начале войны такие предложения. Московская чеченская община или представители ее готовы были оплачивать командировки здесь, в Москве, и страховать тебя заранее. По словам журналистов, которые туда ездили, суммы колебались от 2000 до 10000 долларов за командировку.
Я уже сказал, что было достаточно большое количество журналистов, которые лояльно относились к армии. Но получить со стороны своих в этом случае некий карт-бланш было невозможно. А для журналиста надо быть как бы своим, чтобы везде проникнуть, везде успеть.
Если я приезжал в Ханкалу, я точно так же должен был проходить через пресс-центр Ханкалы, как любой корреспондент "Московского комсомольца". Более того, на мне в этом случае еще могли поставить большое клеймо. Мол, ты еще неизвестно из какой газеты, вас там не поймешь, а вот "Московского комсомольца" мы боимся, но мы его все равно аккредитуем. Такое отношение меня всегда удивляло. Даже когда мне пришлось помогать освещать войну Невзорову, была такая программа "Дни", отношение к своим журналистам было точно таким же, как и к чужим.
Реальная оценка того, как армия обращалась с понятием идеологического обеспечения, вполне ясна. Понятие идеологической войны отсутствует. Не было органа, который бы это контролировал, не было программы, которая бы этому следовала. Не было никакого объединяющего фактора, и не было вообще никакого анализа того, что происходит в средствах массовой информации. Периодически каждый считал за честь кинуть камень в прессу, но понять, что на самом деле ведется организованная борьба против армии на чеченские деньги, что проводятся реальные информационные мероприятия против армии, - до это просто никто даже не захотел додуматься.
Маленькая деталь: меня удивляло наше ФСБ своей, извините, убогостью. Понятно, что чеченцы обожают принимать журналистов. Ну, подготовьте три-четыре видеогруппы, подготовьте людей просто под видом журналистов, и вы будете знать в пять раз больше, чем с помощью космической или авиационной съемки. Но за всю войну этого даже не было сделано.
Чеченцы еще в первые недели войны считали, что среди журналистов есть и шпионы, но вскоре они уже знали, что журналисты - хорошие ребята, что им надо все показывать.
...Так вот, мы никуда не уйдем с Кавказа. И проблемы, которые мы сейчас там оставили, будут расширяться дальше. Уже сейчас дестабилизирован Дагестан, начинаются процессы на границе с Осетией и Ингушетией. Конфликты, в принципе, все спрогнозированы. И уже сейчас можно было бы реально готовить идеологическую машину к тому, что произойдет потом.
Можно сформировать группу из 10-12 журналистов центральных газет, которым уже сейчас организовывать туда поездки, знакомства с командирами частей, потому что для журналиста и для работы журналиста в боевых действиях очень важны личностные взаимоотношения.
Уже сейчас нужно этим заниматься, сводить людей, организовывать, заранее завозить какие-то видеосистемы, разворачивать типографии, которые могли бы потом работать на войну.
Но, к сожалению, ничего этого не делается, ничего этого не ведется. Мое большое опасение, что следующую войну, с точки зрения идеологии, мы можем проиграть точно так же, как и чеченскую.


От редакции:

В ходе конференции, неоднократно и убедительно были высказаны предупреждения о том, что Россия стоит на пороге новой, еще более ожесточенной войны на Кавказе. Назывался и вероятный период начала войны - весна 1998 года. Методы: попытка "прорыва" Чечни к Каспийскому морю с дестабилизацией обстановки в Дагестане, обострение ситуации на границе России и Грузии и проч.
Возможна также синхронизация этих событий с обострением Боснийского кризиса к весне 1998 года.


Казахстан

ИЗ ЗАЯВЛЕНИЯ РУССКОЙ ОБЩИНЫ КАЗАХСТАНА

30 ноября с.г. в г.Рудном Кустанайской области произошло событие, выходящее за рамки чрезвычайного происшествия. В помещение, где происходило расширенное заседание "Русской общины" города... ворвались вооруженные люди с криком: "Все на пол!" В течение 40 минут без всяких объяснений они избивали прикладами автоматов и сапогами восьмерых членов совета и пятерых граждан РФ, пришедших получить гражданские документы. Затем всех членов совета увезли в ГОВД, где продержали более 4 часов в положении "руки на стене!", после чего, так же без объяснений, отпустили.
По заключению медэкспертизы, двое пострадавших получили тяжелые телесные повреждения и шесть человек - увечья средней и легкой степени.
На фоне недавних событий, связанных с избиением организаторов митинга в Алма-Ате, возникает вопрос: что это - случайность, совпадение или закономерность государственного произвола, беззаконного и открытого насилия?
...Мы уверены, что действия милицейских налетчиков санкционированы свыше и направлены на дестабилизацию межнационального согласия в Казахстане.
Мы требуем от руководителей силовых структур уголовно наказать организаторов и исполнителей этого преступления.
Мы обращаемся к Государственной Думе и МИД России не оставить наше заявление без внимания официальных органов и общественности, рассматривая межгосударственные отношения с Казахстаном, в первую очередь, с точки зрения положения соотечественников и граждан РФ.

Глава Русской общины Казахстана,
член Совета соотечественников при Госдуме РФ,
член Совета Ассамблей народов Казахстана Ю.Бунаков


Белоруссия

БАНКЕТНЫЕ ПРАВОЗАЩИТНИКИ - ВЗЛОМЩИКИ СУВЕРЕНИТЕТА

5-6 декабря в Минске проходила международная конференция "За свободное и процветающее общество от Балтии до Черного моря", организованная совместно Международной Хельсинкской Федерацией (президент Джо Бенков) и Белорусским Хельсинкским комитетом (председатель Рады Татьяна Протько) при поддержке Министерства иностранных дел Республики Беларусь. В работе принимали участие государственные и общественные деятели Канады, США, Австрии, Франции, Норвегии, Финляндии, Швеции, Германии, Дании, Австрии, Великобритании, Венгрии, Польши, Румынии, Словакии, Чехии, Украины, России, Молдовы. Были приглашены представители Совета Европы, Европейской комиссии, ОБСЕ, Европарламента. Финансовая поддержка оказана программой EU-TASIS Совета Европы, ОБСЕ-ODIHR и другими спонсорами.
Цель - "всестороннее обсуждение нарушений прав человека в Беларуси". Пикантность ситуации в том, что защитники прав человека, в том числе права на всестороннюю и правдивую информацию, представителей иных взглядов попросту на конференцию не допускали. Меня, редактора газеты "Личность", проверяли на "надежность" целый час. Учитывая государственную позицию газеты, отказ не удивителен, но фиаско на поприще включения в списки "удостоенных чести" потерпел и Институт социально-политических исследований при президенте Республики Беларусь. Незачем исследовать, когда приехали исследователи такого ранга!
Был еще один подводный камень. Он заключался в особом пристрастии "правозащитников" к шикарным банкетам. Не то, чтобы они опасались, что мы их объедим, но вот что увидим, как вкушают и чем запивают защитники обездоленных, замученных и голодных, этого организаторы шоу боялись.
Конференция проходила в престижной гостинице "Юбилейная" под охраной молодых надежных профессионалов, оснащенных всевозможной радиотелефонной техникой. Была организована работа в группах по определенным направлениям. Особого внимания заслуживает направление, обозначенное как "Человеческий фактор реформ: изменение идеалов и менталитета в обществах переходного периода". Выступающие все были единомышленниками с удивительно однофокусным зрением. Впрочем, почему должно было быть иначе, если "изменение идеалов и менталитета" провозглашалось вполне определенно, впрочем, как и финансировалось тоже. В качестве иллюстраций наступления "тоталитарного режима в Беларуси" все выступающие от Беларуси (В.Быков, Г.Карпенко, Г.Дребезова, М.Гриб, Дударева и др.), а также иностранные правозащитники называли факты "публичного жестокого избиения режиссера В.Халипа, его дочери журналистки И.Халип, депутата и журналиста В.Щукина, японского студента Саита Такафуни сотрудниками правоохранительных органов (спасибо за то, что мы узнали наконец имя той самой "жестоко избитой ОМОНом длинноволосой девушки" во время беспорядков при демонстрации БНФ). Распространялись "открытые послания в поддержку "пострадавших" в форме шантажа государственных органов в случае отказа в выставляемых требованиях применить через международные организации "прямой дисквалификационный режим и ограничение для Беларуси столь ей необходимых международных кантактов".
...
Впрочем, куда интереснее вопрос, зачем борьба-то, неужели и впрямь как наших борцов, так и зарубежных их коллег волнует судьба отдельно взятого человека? Этот вопрос требует цитат из выступлений. Несмотря на присутствие таких корифеев правозащиты, как "герой Чечни" Сергей Ковалев и "спадар" Василь Быков, наиболее характерно сказал об этом Александр Потупа: "Мы стоим на пороге великого сдвига. Созрела концепция глобального суверенитета. Сейчас стоит проблема - до какой степени мы вправе взламывать местный суверенитет? У нас прекрасные перспективы на XXI век. Но все сценарии рассчитаны на Евроатлантическое сообщество. Но в усредненном пространстве возникла особая искаженная область, где искажаются общепризнанные права и негативно отражаются на светлой перспективе. Беларусь - это особый эксперимент реставрации "красной дыры". Тоталитарный режим". Выступающий из Могилева призвал иностранцев прийти и навести здесь порядок. Ну, что такое наведение порядка в чужой стране, мы знаем.
...
Нет, не нужны нам на нашей земле ни хельсинские, ни мюнхенские, ни американские, ни иные благодетели и их слуги. Беларусь помнит полицаев, холуев, прислуживавших немцам и сжигавших своих в Хатыни и других селах Беларуси. Всегда были вероотступники и предатели. Но всегда был и народ, который презирал их. Мы как-нибудь сами решим, что нам делать с нашим суверенитетом.

Галина Рузова (г.Минск)


Русские государственники

ПЕТР БЕРНГАРДОВИЧ СТРУВЕ

Петр Струве (1870-1944) - русский экономист и социолог, философ и историк, автор неприжившейся в России идеологии либерального консерватизма (национализма), организатор выхода судьбоносных сборников "Проблемы идеализма" (1902), "Вехи" (1909), "Из глубины" (1918). Сын пермского губернатора, внук основателя Пулковской обсерватории; с 1917 г. доктор экономических наук и почетный член Российской академии наук. В 1890-е годы - "легальный марксист", участник I съезда РСДРП (1898); с 1901 г. - либерал, член, последовательно, "Союза Освобождения" (1904), ЦК партии кадетов (1906), Государственной Думы (1907). В гражданскую войну - участник Особого совещания при Деникине, член Правительства Врангеля, добившийся официального признания Крыма Францией. С 1920 г. - в эмиграции.


Забытый националист

Мы живем в интересное время. В 1922 году уже тяжело больной Ульянов успел-таки заложить под советский фундамент будущего российского государства бомбу с часовым механизмом, сработавшим, как ему и полагалось, именно в момент полной атрофии русской коммунистической элиты. Имя этого механизма - конфедеративный принцип построения советской "федерации", с уже набившим оскомину "правом выхода". Расчет вождя был прост и "гениален": или коммунистическое государство существует - и тогда срабатывает система сдержек спящих сепаратизмов идеологическими "вожжами"; или же, в случае победы мировой революции, ненужные более "вожжи" отпускают, после чего говорить о каком-либо, пусть советском, но все же государстве становится просто-напросто бессмысленным. Нам эта ленинская "хитрость" интересна тем, что по замыслу ее творца она является необратимой. Повторим: или, по мысли Ильича, государство есть, и оно насквозь коммунистическое - или его нет.
...
В июне 1990 года "случилось страшное". Верховный Совет РСФСР взял да и провозгласил независимость РСФСР. Республики, более чем наполовину омертвленной Советским Союзом (за счет внутренней энергии которой Союз собственно и держался), абсолютно бесправной по сравнению с бывшими российскими окраинами - провинциальной, но принятой в ООН Украиной или удостоенной независимости еще в 1917 году крошечной Арменией.
Дальше - хуже. Эта самая коммунистическая "протоплазма" послужила настоящим детонатором к взрыву великого союзного муравейника. Вслед за РСФСР независимость объявляют все бывшие союзные республики, что логично приводит к попытке "реставрации" в августе 1991, а затем и к изоляции "братских республик". Параллельно начинается процесс разрушения всего мирового коммунистического "лагеря", в конце столетия возвративший европейскую геополитику ко временам Версаля.
Вот в этой-то ситуации и стоит оглянуться назад и вспомнить о творческом наследии такого яркого человека, каким несомненно являлся вечный оппонент Ульянова и классический русский консерватор начала века - Петр Струве.

О.В.


Великая Россия. Из размышлений о проблеме русского могущества
(из статьи в "Русской мысли", I, 1908 г.)

"...Когда радикал... рассуждает: внешняя мощь государства есть фантом реакции, идеал эксплуататорских классов, когда он, исходя из такого понимания, во имя внутренней политики отрицает политику внешнюю, - он, в сущности, рассуждает совершенно так же, как рассуждал В.К. фон Плеве. Как известно, фон Плеве был один из тех людей, которые толкали Россию на войну с Японией, толкали во имя сохранения и упрочения самодержавной бюрократической системы.
Государство есть "организм" - я нарочно беру это слово в кавычки, потому что вовсе не желаю его употреблять в доктринальном смысле т.н. органической теории - совершенно особого свойства.
Можно как угодно разлагать государство на атомы и собирать его из атомов, можно объявить его "отношением" или системой "отношений". Это не уничтожает того факта, что психологически всякое сложившееся государство есть как бы некая личность, у которой есть свой верховный закон бытия.
Для государства этот верховный закон его бытия гласит: всякое здоровое и сильное, т.е. не только юридически "самодержавное" или "суверенное", но и фактически самим собой держащееся, государство желает быть могущественным. А быть могущественным - значит обладать непременно "внешней" мощью. Ибо из стремления государств к могуществу неизбежно вытекает то, что всякое слабое государство, если оно не ограждено противоборством интересов государств сильных, является в возможности (потенциально) и в действительности (de facto) добычей для государства сильного."
"Оселком и мерилом всей т.н. "внутренней" политики как правительства, так и партий должен служить ответ на вопрос: в какой мере эта политика содействует т.н. внешнему могуществу государства?
Это не значит, что "внешним могуществом" исчерпывается весь смысл существования государства; из этого не следует даже, что внешнее могущество есть верховная ценность с государственной точки зрения; может быть, это так, но это вовсе не нужно для того, чтобы наш тезис был верен. Если, однако, верно, что всякое здоровое и держащееся самим собой государство желает обладать внешней мощью, то в этой внешней мощи заключается безошибочное мерило для оценки всех жизненных отправлений и сил государства, и в том числе и его "внутренней политики".
Относительно современной России не может быть ни малейшего сомнения в том, что ее внешняя мощь подорвана.<...> Можно собирать и копить силы, но великий народ не может - под угрозой упадка и вырождения - сидеть смирно среди движущегося вперед, растущего в непрерывной борьбе мира."
"...У нас до сих пор не понимают, что наша дальневосточная политика была логическим венцом всей внешней политики царствования Александра III, когда реакционная Россия, по недостатку истинного государственного смысла, отвернулась от Востока Ближнего.
В перенесении центра тяжести нашей политики в область, недоступную реальному влиянию русской культуры, заключалась первая ложь... нашей внешней политики, приведшей к Цусиме и Портсмуту. В трудностях ведения войны это сказалось с полной ясностью. Японская война была войной, которая велась на огромном расстоянии и исход которой решался на далеком от седалища нашей национальной мощи море. Этими двумя обстоятельствами, вытекшими из ошибочного направления всей приведшей к войне политики, определилось наше поражение.
Те же самые обстоятельства, которые в милитарном отношении обусловили конечный итог войны, определили полную бессмысленность нашей дальневосточной политики и в экономическом отношении. Осуществлять пресловутый выход России к Тихому океану с самого начала значило, в смысле экономическом, - travailler pour l'empereur de Japon (работать на японского императора). Успех в промышленном соперничестве на каком-нибудь рынке, при прочих равных условиях, определяется условиями транспорта. Совершенно ясно, что, производя товары в Москве (подразумевая под Москвой весь московско-владимирский промышленный район), в Петербурге, в Лодзи (подразумевая под Лодзью весь польский район), нельзя за тысячи верст железнодорожного пути конкурировать не только с японцами, но даже с немцами, англичанами и американцами. Гг. Абаза, Алексеев и Безобразов "открывали" Дальний Восток не для России, а для иностранцев. Это вытекало из географической "природы вещей"."
"Теперь пора признать, что для создания Великой России есть только один путь: направить все силы на ту область, которая действительно доступна реальному влиянию русской культуры. Эта область - весь бассейн Черного моря, т.е. все европейские и азиатские страны, "выходящие" к Черному морю.
Здесь для нашего неоспоримого хозяйственного и экономического господства есть настоящий базис: люди, каменный уголь и железо. На этом реальном базисе - и только на нем - неустанною культурною работой, которая во всех направлениях должна быть поддержана государством, может быть создана экономически мощная Великая Россия. Она должна явиться не выдумкой реакционных политиков и честолюбивых адмиралов, а созданием народного труда, свободного и в то же время дисциплинированного. В последнюю эпоху нашего дальневосточного "расширения" мы поддерживали экономическую жизнь Юга отчасти нашими восточными предприятиями. Отношение должно быть совершенно иное. Наш Юг должен излучать по всей России богатство и трудовую энергию. Из черноморского побережья мы должны экономически завоевать и наши собственные тихоокеанские владения.
Основой русской внешней политики должно быть, таким образом, экономическое господство России в бассейне Черного моря. Из такого господства само собой вытечет политическое и культурное преобладание России на всем так называемом Ближнем Востоке. Такое преобладание именно на почве экономического господства осуществимо совершенно мирным путем. Раз мы укрепимся экономически и культурно на этой естественной базе нашего могущества, нам не будут страшны никакие внешние осложнения, могущие возникнуть помимо нас. В этой области мы будем иметь великолепную защиту в союзе с Францией и в соглашении с Англией, которое в случае надобности может быть соответствующим образом расширено и углублено. Историческое значение соглашения с Англией, состоявшегося в новейшее время и связанное с именем А.П.Извольского, в том и заключается, что оно, несмотря на кажущуюся новизну, по существу является началом возвращения нашей внешней политики домой, в область, указываемую ей и русской природой, и русской историей. С традициями, которые потеряли жизненные корни, необходимо рвать смело, не останавливаясь ни перед чем. Но традиции, которые держатся сильными, здоровыми корнями, следует поддерживать. К таким живым традициям относится вековое стремление русского племени и русского государства к Черному морю и омываемым им областям."
"Политика общества определяется тем духом, который общество вносит в свое отношение к государству. <...> Враждебный государству дух сказывается в непонимании того, что государство есть "организм", который, во имя культуры, подчиняет народную жизнь началу дисциплины, основному условию государственной мощи. Дух государственной дисциплины был чужд русской революции. Как носители власти до сих пор смешивают у нас себя с государством, так большинство тех, кто боролся и борется с ними, смешивали и смешивают государство с носителями власти."
"...Если можно в двух словах определить ту болезнь, которою поражен наш народный организм, то ее следует назвать исчезновением или ослаблением дисциплины труда."
"Политика общества и должна начать с того, чтобы на всех пунктах национальной жизни противогосударственному духу, не признающему государственной мощи и с нею не считающемуся, и противокультурному духу, отрицающему дисциплину труда, противопоставить новое политическое и культурное сознание. Идеал государственной мощи и идея дисциплины народного труда - вместе с идеей права и прав - должны образовать железный инвентарь этого нового политического и культурного сознания русского человека."
"Политика власти начертана ясно идеалом Великой России. То состояние, в котором находится в настоящее время Россия, есть... состояние открытой вражды между властью и наиболее культурными элементами общества. <...> Разрыв власти с наиболее культурными элементами общества есть в то же время разрыв с народом."
"Если верно, что проблема Великой России сводится к нашему хозяйственному "расширению" в бассейне Черного моря, то для осуществления этой задачи и вообще для хозяйственного подъема России евреи представляют элемент весьма ценный. ...Преданные русской государственности и привязанные к русской культуре евреи незаменимы в качестве пионеров и посредников. ...Ради Великой России, нужно создавать таких евреев и широко ими пользоваться. ...Единственным способом для этого является последовательное и лояльное осуществление "эмансипации" евреев."
"...Что бы там не говорили, в хозяйственном отношении Царство Польское нуждается в России, а не наоборот. Русским экономически почти нечего делать в Польше. Россия же для Польши - ее единственный рынок.
Принадлежность Царства Польского к России есть для последней чистейший вопрос политического могущества."
"Польская политика Пруссии, с точки зрения международного положения Германии, представляет грубейшую ошибку... Эта ошибка проходит Германии даром только потому, что русское правительство ведет политику, с точки зрения государственной мощи и государственной безопасности России, еще более ошибочную. Пруссия стремится... германизовать Познань; идея русификации Польши в том смысле, в каком немцы германизуют... свои польские области, совершенно несбыточная утопия. Денационализация русской Польши недоступна ни русскому народу, ни русскому государству."
"...Если обладание русской Польшей не нужно и совершенно неинтересно для Германии, то этого нельзя сказать о Прибалтийском крае. Войдя в состав Германской империи, он сравнительно легко может быть завоеван или, в известном смысле, отвоеван для германской культуры. Латыши и эсты будут либо германизированы, либо оттеснены на территорию России, куда они и без того до сих пор выселяются в значительном числе."
"Всякая истинно государственная политика, хотя бы она и была во внутренних вопросах весьма консервативна, в борьбе за могущество не останавливается перед такими мелочами, как "легитимность"."
"...Великой России, на настоящем уровне нашего экономического развития, необходимы сильная армия и такой флот, который давал бы нам возможность десанта на любом пункте Черного моря и в то же время абсолютно обеспечивал бы нас от вражеского десанта в этой области. Другими словами, мы должны быть господами на Черном море."
"Государственная мощь невозможна вне осуществления национальной идеи. Национальная идея современной России есть примирение между властью и проснувшимся к самосознанию и самодеятельности народом, который становится нацией. Государство и нация должны органически срастись."
"Государство должно быть революционно, когда и поскольку этого требует его могущество. Государство не может быть революционно, когда и поскольку это подрывает его могущество.
Это "закон", который властвует одинаково и над династиями, и над демократиями. Он низвергает монархов и правительства; и он же убивает революции."

О самосохранении славян через принятие ими христианства
(из статьи в "России и славянстве", июль 1930 г.)

"Эпоха византийской истории с конца шестого по половину седьмого века отмечена славянским захватом опустошенной и обезлюдевшей Греции. На этот захват христианская Византия ответила христианизацией и эллинизацией славянского потока: христианством эллинство отбилось от нашествия славян, растворив их в себе. Но затем наступает другое соотношение: воспринимая христианство, славяне христианским культом и культурой укрепляют свою национальность.
<...> Ранее - по сравнению со славянами - принятие христианства германскими "варварами" очень скоро приняло национальный и в то же время еретический, т.е. противовселенский или противокафолический, характер. Большая часть германцев прошла через стадию арианства (lex gotica!), которое для них получило глубоко национальный характер...; богослужение у германцев-ариан, вестготов, остготов, вандалов, бургундов, лангобардов совершалось на родном языке!
<...> Но как же случилось, что Византия, государство "Ромэев", которое превратило в греков первых славянских насельников средневековой Греции, не смогла эллинизировать обращенных ею в христианство славян, ни болгар, ни сербов, ни русских, а, наоборот, принятие греческого кафоличества дало толчок национальному самоопределению и самоукреплению этих народов?
<...> Варяго-россы восприняли православие из Византии, но через Болгар в славянской языковой форме. И это славянское православие они перенесли в Киев и Новгород, им христианизировали "еже ныне зовумую Русь", а самих себя этим славянским христианством ославянили. Христианизация северо-восточного славянства с его варяго-русской верхушкой была и ославянением этой верхушки. Норманнский, "варяго-русский" элемент восточное славянство ассимилировало себе через христианство. Это произошло в эпоху (приблизительно с 860 по 988 г.), когда сами северо-германские, норманнские страны, Дания, Швеция и Норвегия, были еще языческими.
<...> Варяги, или норманны, двигались на Русь с севера на юг, христианство - с юга на север, и рядом с варяжским (норманнским) политическим объединением Руси происходило, через варягов же, культурное и культовое объединение славян христианством. Это культурное и культовое объединение оказалось в национальном смысле сильнее политического - и через восточное христианство, через славянское богослужение, через эллинскую культуру и славянский культ произошло быстрое ославянение правящего норманнства. Потомок Рюрика, Владимир Святой, - уже совершенно славянский князь, и его дружина, каково бы ни было ее происхождение, откуда бы она ни набиралась, есть дружина славянская. И в тоже время Владимир Святой - властитель христианский...
Приятие христианства везде, во всех формах, восточных и западных, имело решающее значение для национального самосохранения славянства.
В неприятии христианства или, точнее, в слишком позднем его приятии - историческая трагедия той ветви славянства, которая почти без остатка была поглощена германством, я говорю о полабско-прибалтийских славянах. В то время, когда Владимир Святой окончательно закреплял в России христианство в форме восточного православия, - балтийское славянство вело упорную, ожесточенную, кровавую борьбу не только с германством, но и с христианством. Несчастие этой отрасли славянства в ее борьбе с германством состояло не только в том, что оно имело перед собой беспощадного, организованного, более культурного врага, которому помогали другие славяне. С этим приходилось считаться и чехам, и полякам, и даже русским. Главное несчастье, главная причина гибели полабско-прибалтийского славянства состояла в том, что подлинно и разительно отличает эту славянскую отрасль от других славян, и в частности и в особенности от русских, - в ее языческом консерватизме. Полабские и прибалтийские славяне, - я говорю это как историк, в порядке чисто научного констатирования, а не богословского поучения, - погибли или были истреблены как национальность потому, что по своему упорству и упрямству в язычестве они лишили свою национальность того упора и той опоры, которые всем средневековым народам, без различия национальности, давало христианство как высшая форма богопочитания и культа.
Языческое упорство полабско-прибалтийских славян красной и кровавой нитью проходит через всю их историю. <...> Полабско-прибалтийские славяне в своем язычестве далеко ушли от того, чем, как язычники, жили остальные славяне, болгары, сербы, хорваты, чехи, поляки и русские: первые имели храмы и жрецов, храмы, которые они еще любили и почитали, жрецов, в которых они еще не изверились; остальные славяне еще не дошли ни до храмов, ни до жрецов, когда уже столкнулись с христианством. У этих славянских народов, как тех, которые стали католиками, так и тех, которые приняли православие, а также у немцев и мадьяр национальное чувство сумело как-то прикрепиться к христианскому вероучению и культу. У полабско-прибалтийских славян оно, наоборот, прикрепилось к язычеству как вероучению и культу. <...>"


СМИ

СООБЩЕНИЕ ИНФОРМАГЕНТСТВА "СЛАВЯНСКИЙ МИР"

В связи с наступлением зимних праздников информационное агентство "Славянский мир" переходит на "дежурный" режим функционирования. Обычный режим выпуска материалов возобновится во второй половине января 1998 года.

∙ Рубрика ∙  Вверх